Труд в системе человеческих ценностей. Материалы круглого стола

Читать журнал


В марте 2013 года в Санкт-Петербургском гуманитарном университете профсоюзов (СПбГУП) состоялось заседание совместного круглого стола Университета и журнала "Человек" на тему 'Труд в системе человеческих ценностей". В дискуссии приняли участие: Артюхина Мария Михайловна — заместитель председателя Межрегионального Санкт-Петербурга и Ленинградской области объединения организаций профсоюзов "Ленинградская федерация профсоюзов"; Запесоцкий Александр Сергеевич — ректор СПбГУП, заведующий кафедрой философии и культурологии, член-корреспондент РАН, академик РАО, доктор культурологических наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ; Макаров Евгений Иванович — заместитель председателя Федерации независимых профсоюзов России, научный руководитель Центра мониторинга и анализа социально- трудовых конфликтов СПбГУП; Мануильский Максим Анатольевич — заместитель главного редактора журнала "Человек", кандидат философских наук; Подвойский Денис Глебович — старший преподаватель кафедры социологии Российского университета дружбы народов им. Л. Лулумбы, кандидат философских наук; Полевщиков Александр Витальевич — старший научный сотрудник отдела иммунологии Научно-исследовательского института экспериментальной медицины Северо-Западного отделения РАМН, профессор Санкт-Петербургского государственного университета, доктор биологических наук; Шершуков Александр Владимирович — секретарь Федерации независимых профсоюзов России, главный редактор еженедельной газеты "Солидарность"; Юдин Борис Григорьевич — главный редактор журнала "Человек", заведующий отделом комплексных проблем изучения человека Института философии РАН, член-корреспондент РАН, доктор философских наук, профессор.

А.С. Запесоцкий. Для обеих групп участников сегодняшней встречи — специалистов-практиков, погруженных в тематику труда в системе человеческих ценностей со стороны профсоюзов, практической деятельности, и целого ряда ученых-теоретиков, вовлеченных в гуманитарную человеческую проблематику именно с точки зрения теории, — моя идея данного круглого стола была неожиданной. Дело в том, что гуманитарные науки, как представляется, несколько отошли от нашей реальности. Конечно, много ярких проблем исследуется: воздействие на человека СМИ, влияние денег на человеческое общество и т.д. Но теперь, через 20 с небольшим лет после крушения Советского Союза вдруг стало совершенно не понятно, какое место занимает труд в системе человеческих ценностей, какое значение имеют социально-трудовые отношения, как к ним относится общество, как на сложившиеся обстоятельства смотрит пресса, которая сегодня сильно манипулирует общественным мнением.

Приведу в пример сравнительно недавно поразивший меня случай. Предприниматель М. Прохоров, выступая от имени Союза промышленников и предпринимателей России — очень важной стороны по социальному партнерству — на Государственном совете РФ, которым в то время руководил президент Д.А. Медведев, среди прочих тезисов озвучил мысль, что рабочих не надо делать людьми культурными, в процессе получения какой-либо квалификации (знаний, как работать на станке) им нет необходимости изучать ни историю, ни литературу. То есть крупный бизнесмен, представитель Союза промышленников и предпринимателей готов рассматривать рабочих как скот, грубую физическую силу. Считаю, что такой упрощенный подход, нивелирующий ценность труда, чрезвычайно опасен. Начиная с К. Маркса и даже некоторых его предшественников интересно, ярко разрабатывалась проблематика ценности именно человеческого труда как формы и вида деятельности, раскрепощавшей сущностные силы человека, помогавшей найти в труде радость, существенную часть смысла жизни. Конечно, в этом были некоторые перегибы. При социализме труд считался чуть ли не самой главной ценностью в жизни, что, наверное, тоже неправильно. Помню, еще в конце существования СССР попал в Канаду и увидел там клуб "Golden Age" для людей пенсионного возраста. В Канаде этот возраст называется золотым. Когда человек выходил на пенсию, у него начиналась иная, зачастую более счастливая жизнь. Он начинал ходить на свидания, заниматься творчеством, петь в хоре, конструировать игрушки, то есть интересоваться иными видами деятельности. Но мне все-таки кажется, что золотая середина — это когда и труд доставляет человеку удовольствие, не являясь полностью смыслом его жизни, и те виды деятельности, которые вне труда существуют, тоже приносят радость.

В советском обществе бытовала шутка: человеческое счастье — когда идешь на работу с удовольствием и когда идешь с работы с удовольствием. Должен существовать баланс радости и в труде, и в других видах человеческой деятельности. Сегодня в нашей жизни такого баланса нет. Более того, СМИ навязывают человеку представление о труде как о каком-то недостойном занятии; молодежи внушается, что счастье, успех в жизни связаны не с трудом, а с везением, счастливым случаем или чудом. Многочисленные социологические опросы подтверждают, что молодежь воспринимает именно такую установку и относится к труду все пренебрежительнее. А в советское время существовало звание Героя Социалистического Труда, которое по статусу приближалось к званию Героя Советского Союза. Иными словами, труд человека ценился почти так же высоко, как военные подвиги в защиту Отечества. Сегодняшнюю ситуацию нельзя признать удовлетворительной.

Предварительно посовещавшись, мы с коллегами наметили ряд вопросов, которые необходимо рассмотреть в ходе настоящей встречи:

• человек труда в современной России, его роль в видении чиновников, работодателей, наемных работников;

• труд в контексте информационного пространства, создаваемого СМИ;

• трудовая этика в современной России; роль корпоративных кодексов в регулировании внутриколлективных отношений;

• труд как ценность в сознании современной молодежи;

• современные информационно-коммуникационные технологии и новые формы организации труда и трудовых отношений;

• трудовая миграция; этноконфессиональные отношения в производственных коллективах;

• роль профсоюзов в современных социально-трудовых отношениях.

Б.Г. Юдин. Проведение на протяжении нескольких лет совместных московско-петербургских журнально-вузовских гуманитарных круглых столов стало хорошей традицией. Однако нынешнее заседание отличает одна особенность — я имею в виду практическую направленность сегодняшней повестки дня на проблемы труда в современной России. Поскольку специалисты-практики от профсоюзов на данной встрече широко представлены и выступают в качестве одного из ее организаторов, то им, надеюсь, будет интересно услышать, что в академическом мире думают об этой теме, какие решения предлагают. Но в целом-то профсоюзы призваны решать насущные жизненные проблемы. Поэтому хотелось бы надеяться, что наши дискуссии позволят наметить исходные точки для научной разработки практически значимых проблем, которые Александр Сергеевич Запесоцкий обозначил в своем вступлении. Журнал "Человек", который я представляю, носит междисциплинарный характер, и это очень существенно для постановки проблем в нынешнем диалоге, поскольку проблема труда, трудовых отношений может и должна изучаться разными социальными и гуманитарными науками. Но каждая из наук видит данную проблему по-своему. А ее, я бы сказал, человеческий и вместе с тем междисциплинарный характер остается на втором плане. Сегодня у нас есть возможность обратиться к широкой аудитории, не разбитой на профессиональные ячейки.

Примерно 40 лет назад, в 1970-е годы, я работал в редакции журнала "Вопросы философии". В одном из номеров журнала публиковалась статья видного партийного деятеля ГДР — К. Хагера, который руководил в этой стране идеологией. В его статье была допущена опечатка. Как известно, в XIX веке соратник К. Маркса — Ф. Энгельс написал работу "Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека". В советские годы ко всему, что вышло из-под пера Маркса, Энгельса и Ленина, полагалось относиться с почтением, с трепетом. А тут в ведущем философском журнале, в статье большого идеологического начальника название этой работы было перепутано так, что получилось: "Роль труда в процессе превращения человека в обезьяну". Для журнала забавная ошибка оказалась серьезной проблемой. Вообще-то было принято в следующем номере публиковать исправление опечатки, но такую поправку, да еще в столь важной статье важного автора, вносить было как-то неудобно. Поэтому редакции пришлось сделать вид, что никто ничего не заметил, хотя, конечно, мы получили много писем от читателей.

Я об этом рассказываю к тому, что в упомянутой опечатке можно обнаружить и весьма серьезный смысл. В классической трудовой теории происхождения человека (антропогенеза), которую, в частности, выдвигал и отстаивал Энгельс, именно труду приписывается решающая роль в возникновении человека. Данная теория в настоящее время, может быть, не столь доминирует, как когда-то, но тем не менее отрицать роль труда было бы бессмысленно, так как он существенным образом участвовал в порождении, становлении человека.

Впрочем, не следует понимать так, будто некогда человек был порожден трудом, а дальше все пошло само собой. Становление человека с помощью труда происходило не только сотни тысяч и даже миллионы лет назад — оно происходит и сегодня, здесь и сейчас. Маркс много писал о том, что собственно человеческий труд — это не только производство тех или иных материальных благ, но и производство самого человека, развитие его человеческих сил, то есть вне труда человек не смог бы существовать и развиваться. Именно на основе исторического развития труда, утверждал Маркс, на смену царству необходимости приходит истинное царство свободы, в котором развитие человеческих сил становится самоцелью. Вместе с тем труд — это эмпирическая реальность, с которой человек повседневно имеет дело. Безусловно, бывает, что труд ведет не к развитию, а к деградации человека, к разрушению в нем человеческого. И применительно к таким случаям наша забавная опечатка обретает весьма глубокий смысл. Поэтому роль труда может пониматься двояко: как сила, человека создающая, развивающая, и как сила, человека разрушающая.

Александр Сергеевич упомянул о том, что сегодня в России, да и не только в России, во всем мире, ценность труда воспринимается иначе, чем прежде. Если говорить о нашей стране, то существенно значащим это понятие было 25-30 лет назад. Академик Запесоцкий привел пример с Канадой, и я вспомнил фразу, бывшую у нас на устах: человек в нашей стране живет, чтобы работать, а, допустим, в той же Канаде работает, чтобы жить. И не обязательно рассматривать труд в качестве наивысшей ценности; разумеется, есть ценности, выходящие за рамки труда, — с этим не могу не согласиться.

Действительно, в советские времена, по крайней мере в идеологических текстах, очень много говорилось о том, как важен труд. Но другое дело — как это воспринималось на уровне массового сознания, насколько серьезно люди относились к тому, что слышали, и вообще слушали ли они все это или пропускали мимо ушей. В любом случае сегодня наша страна погружена в какой-то другой ценностный контекст, в котором все, что связано с проблематикой труда, воспринимается совершенно по-другому. Впрочем, не соглашусь с тем, что труд совершенно обесценился и к нему вообще неприменимо слово "ценность".

Раньше очень часто употреблялось понятие "самоотверженный труд", ныне оно для многих прозвучало бы как нечто по меньшей мере странное. Прежде считалось: когда человек трудится, он в труде так или иначе себя реализует. Сегодня же человек зачастую относится к труду как к средству для накопления социального капитала, чего 25-30 лет назад практически не было. Существуют разные формы, сферы труда. Есть труд высокотехнологичный, который имел в виду Маркс, когда говорил о грядущем царстве свободы. И есть труд низкоквалифицированный, который, как представлялось также лет 30 назад, в ходе научно- технического прогресса постепенно уйдет в прошлое. Однако в наши дни его сфера нисколько не уменьшается, даже наоборот, расширяется. Именно сфера низкоквалифицированного труда является одной из областей возникновения наиболее острых социальных конфликтов.

В целом же такая обширнейшая и многогранная область, как труд и трудовые отношения в современном обществе, требует очень серьезного подхода. Считаю, что наш круглый стол будет хорошим стартом для размышлений о программе изучения и решения этих сложнейших и важнейших для страны и ее будущего проблем.

Е.И. Макаров. Будучи "профсоюзником"-практиком, попытаюсь подойти к повестке дня с практическим примером. В прошлом году Федерация независимых профсоюзов России выпустила, на мой взгляд, совершенно уникальный настенный календарь, где на каждой из 12 страниц изображен рабочий человек — не рисунок с плаката сталинского времени, а именно фотография сегодняшнего дня: сталевар, шахтер, доктор, учитель, водитель и т.п. Я вручал такие календари представителям самых разных социальных групп: бизнесменам, чиновникам, студентам и даже своему сыну-школьнику — и при этом наблюдал за реакцией каждого из них на увиденное в календаре. Чиновники и бизнесмены обозревали фотографии в календаре настороженно, в ожидании чего-то неприятного, не понимая, причем тут какие-то работающие люди. Люди с высшим техническим образованием, бюджетники с интересом разглядывали фотоснимки, примерно как картины в музее; увиденное вызывало у них ностальгические чувства и осознавалось как нечто, находящееся где-то далеко. В целом восприятие взрослой аудитории можно охарактеризовать как недоумение — образ рабочего человека не воспринимался ею как цитата времени, реальная действительность, то, о чем следует подумать.

Студенческая аудитория без какого-либо интереса пролистывала календарь и откладывала в сторону. Попытки объяснить цель его выпуска были тщетны. Хотя для человека, получающего профессиональную подготовку, такое издание послужило бы своего рода профессиональной ориентацией. Школьники поначалу проявили любопытство. Но поскольку та информация, что содержали снимки в календаре, для них была совершенно нова и неочевидна — никак не связана с реальностью, с теми информационными штампами, которые формировались вокруг них в семье, школе или где-либо в общении, — их интерес тут же пропал.

Простой практический пример позволил сделать вывод: образ простого человека, в частности работника, связанного с реальным производством (фабрично-заводским, промышленным), вытеснен из обыденного сознания; он не входит в систему представлений об окружающем мире как ценность и соответственно не является предметом, достойным внимания. Если старшее поколение, непосредственно занятое в производственном процессе, могло оживить свои знания о реальном фундаменте индустриального общества, то студенчество, молодежь в целом ментально оказалась в совершенно другом измерении, в постиндустриальном мире, где реальному производству вообще места не находится. В этой связи возникает вопрос: а есть ли необходимость государству иметь крепкую научно-промышленную базу для решения важнейших задач, таких как удержание территории, создание инфраструктуры, развитие экономики и человеческого потенциала? Можно ли представить себе Российскую Федерацию с ее масштабами без фабрично-заводского, промышленного производства, без индустриального общества, без такого труда? Ответ очевиден.

Теперь подойдем к проблеме с другой стороны. Очень важный и, на мой взгляд, политически совершенно необходимый тренд — модернизация нашего общества и страны в целом. Как осуществить модернизацию, этот технологический, технический, интеллектуальный, какой угодно рывок, не опираясь на ее социальную базу? И кто, какая социальная страта станет социальной базой модернизации? Вопрос тем, кто занимается проблемами модернизации и серьезного осмысления роли человека труда, роли социальных групп в нашем обществе. Его необходимо решить, прежде чем затевать крупные передвижки. Не может же быть социальной базой модернизации средний класс Российской Федерации. Он в общем- то незаметен с точки зрения вклада в экономику, социальную и интеллектуальную жизнь страны. Последний раз мы видели в СМИ средний класс, когда самый известный бизнесмен последнего времени был пойман в Белоруссии за то, что своим чугунным лбом бил бортпроводника в самолете. А представитель творческой интеллигенции возник перед нами после того, как плеснул кислотой в лицо другому такому же представителю интеллигенции. Средний класс — это та социальная страта нашего общества, что обеспечивает вывоз капитала из России.

Будет ли социальной базой модернизации студенчество? А может быть, те самые крестьяне, которые забыты и не известно, как они выглядят и где их найти? Или (если исходить не из профессиональной среды, а территориального принципа) жители деревень? Жители мегаполисов? Начиная серьезно анализировать реальные возможности выхода Российской Федерации из сегодняшнего кризиса, мы понимаем, что еще живем в какой-то степени в доиндустриальном обществе. Это студенты живут в постиндустриальную эпоху, а все остальное наше общество — в доиндустриальную. Нам еще надо научиться перерабатывать сырье, которое мы извлекаем из земли, для того чтобы придавать ему добавочную стоимость и продавать готовые продукты. Мы же торгуем лесом, углем, газом, нефтью — всем чем угодно, еще и мозгами немножко. А в целом продукция вырабатывается за пределами страны. Поэтому актуальность повестки дня об осознании роли человека труда — не только философская постановка вопроса, это сугубо практическая, экономическая проблема: только человек труда на своей шее может внести наше общество в новый мир, модернизированный и современный.

Вспомним, последний раз человек труда появлялся на экране телевизора, в СМИ (это к вопросу труда в контексте информационного пространства, создаваемого СМИ), когда В.В. Путин проводил очередную избирательную кампанию и вдруг столкнулся с массовой поддержкой рабочих нижнетагильского завода. Этот "летучий голландец" с надписью на борту "Уралвагонзавод" возник из ниоткуда, продемонстрировал свой флаг и по окончании избирательной кампании снова исчез. А вообще в СМИ человек труда как категория отсутствует. Он иногда может возникнуть в роли какой-то специальной пропагандистской машинки. Но говорить о системном представлении человека труда в СМИ не приходится. Что же такое тогда трудовые отношения, трудовая специфика, трудовые конфликты, помимо скандального представления? Что эти слова значат для всех нас? Мы воспринимаем их как некие символы, существующие где-то сами по себе, но не верим в то, что все это есть в действительности. А ведь на самом деле существует. И каждый день движется метро, летают самолеты, мчатся поезда, плывут теплоходы, если говорить об инфраструктуре. Каждый день добывается уголь, льется нефть и т.д. Через 10-15 лет место наших поколений, которые знают, что такое индустриальное общество, из чего делается хлеб и как на свет появляется любое интеллектуальное произведение, творчество или инженерный продукт, займут сегодняшние студенты. Вот мы затронули тему модернизации — вспомнили о социальной базе модернизации. Надо возвращаться на магистральную дорогу, в том числе и фундаментальным, прикладным наукам, чтобы сформулировать те генеральные линии, по которым наше общество должно повернуться в сторону человека труда.

В Университете профсоюзов развернут проект, который в какой-то степени призван это сделать. Речь идет о мониторинге социально-трудовых конфликтов. Наблюдая сегодня социально-трудовые конфликты на территории Российской Федерации, мы понимаем глубину тех проблем, которые необходимо решить как в сфере конфликтологии как науки (это и проблемы классификации, и проблемы типологии, и проблемы выработки общего глоссария конфликтологической картины мира), так и в сфере философии. К сожалению, с точки зрения отечественной конфликтологической науки мы не намного продвинулись в этом направлении. Как можно заметить, большая часть конфликтов в стране связана с невыплатой зарплаты и меньшая — с требованием повысить зарплату, то есть найти способы развития человека, производства и его качества. Мне кажется, что сегодняшний круглый стол будет посвящен как раз этой идее.

Б.Г. Юдин. Евгений Иванович, говоря о человеке труда, кого Вы имеете в виду? Только того, кто занят физическим трудом?

Е.И. Макаров. Конечно, нельзя сузить понятие человека труда только до тех, кто занимается физическим трудом, тем более что прогресс заставляет сейчас все большее и большее число людей заниматься трудом интеллектуальным. Имею в виду и тех, и других.

М.А. Мануильский. Начну с истории. Советской социально-экономической системе были присущи два органических порока: уравниловка и отсутствие мотивации к труду, к повышению его производительности. (Я здесь не буду вдаваться в терминологические тонкости различий между словами "мотив" и "стимул".) Разумеется, имела место материальная заинтересованность. Но этот фактор действовал в "урезанном" виде: с одной стороны, выше определенного предела не заработаешь, сколько ни вкалывай, с другой — умереть с голоду государство тебе не даст. Что действительно было реальным и уникальным достижением — так это образ человека труда, образ труда как непреходящей человеческой ценности. Данный ценностный мир уходит в прошлое вместе с его субъектами (носителями), теми, кому сегодня 50 лет и больше.

Что приходит на смену? Прежде чем попытаться ответить на поставленный вопрос, хочу обратить внимание на важное обстоятельство: ценностные ориентиры не возникают на пустом месте. Ценности — потому и ценности, что они укоренены в прошлом, имеют интеллектуально-экзистенциальную традицию.

Ярчайший пример тому — контркультура. Ее адепты 40 с лишним лет назад пытались найти в устоявшейся культуре образцы, которые надо радикально переосмыслить или от которых надо решительно отказаться. Нашли-таки, отвергли. Где теперь эти бунтующие студенты европейских университетов 1968 года? Курс на рыночную экономику потребовал новых ценностных ориентиров. Эта задача стала особенно актуальной, когда выяснилось, что большинство трудоспособного населения страны, получив ваучеры, оказалось не готово к роли эффективного собственника. Начался лихорадочный поиск идей: человек какого типа может стать движителем экономики? Советский труженик не принимался во внимание по определению. Обратились к дореволюционной истории России. Первоначально выбор пал на старообрядцев. Действительно, старообрядцы, говоря современным языком, были трудоголиками. Однако аскетизм и строгость нравственных устоев старообрядческих общин никак не вписывались в проект "поездка на Мальдивы". Более широкое распространение получила модель "русский предприниматель — патриот, меценат". Идея пропагандируется в СМИ до сих пор. Однако существенным недостатком создаваемого исторического образа российского предпринимателя оказался разрыв между описанием его "внеэкономических" интересов (патриотизм, благотворительность, патернализм) и его деятельностью как собственника и менеджера. О последней вообще говорится весьма скупо.

Раз уж мы обратились к истории, логично было бы посмотреть, что представлял собой российский труженик. В идеологии российского бизнеса этот конструкт начисто отсутствует. Между тем существует громадный массив дореволюционных исследований по "рабочему вопросу".

К сожалению, сегодня человек труда оказался на периферии общественных и гуманитарных наук. Взгляните на перечень тем, предлагаемых учредителями грантов. Перефразируя название известного фильма, можно констатировать: "труд почти не виден". По роду деятельности я постоянно знакомлюсь с содержанием журналов "Человек", "Социологический журнал", "Социологические исследования" и др. Статьи по проблематике труда — редкость. Не потому, что редакции отвергают такие материалы. Просто узок круг авторов и исследовательских центров, которые занимаются этой тематикой.

Теперь непосредственно о современном состоянии проблемы трудовых ценностей. Сегодня в общественном сознании, в СМИ данная проблема отнесена к сфере корпоративной этики, профессиональных кодексов. Для России это довольно новое явление, которое в обыденном сознании ассоциируется с корпоративами — коллективными праздниками, танцами и т.д. И действительно, профессиональные кодексы получили распространение главным образом в различных отраслях инфраструктуры (в медицине, науке, образовании, журналистике, адвокатуре и др.; скажем, в 2009 году был принят Профессиональный кодекс сотрудника внутренних дел РФ). В сфере реальной экономики, финансов, торговли, сервиса кодексы пока могут себе позволить только крупные частные компании. Хотя отдельные элементы подобных кодексов получили широкое распространение в качестве неформальных, но обязательных к исполнению правил (корпоративная солидарность, наличие дрес-кода, обязательность участия в вечеринках и пр.).

Корпоративная этика как кодифицированный свод правил в настоящее время представляет собой важнейший регулятив трудовых отношений и социальной организации производства. В индустриальном и постиндустриальном обществах (отнесем сюда и информационное общество) трудовая этика заключалась в добросовестном выполнении должностных обязанностей. Работник знакомился с ними и расписывался об этом в отделе кадров. Сегодня успешная деятельность, во всяком случае в продвинутых компаниях, предполагает максимальную организационно- интеллектуальную мобильность сотрудников, а именно полномасштабное задействование личностного потенциала работника, а не только использование его профессиональной подготовки и опыта. И потому от претендента требуют подробное резюме, в котором приветствуются его предложения о возможных сферах деятельности и перспективах карьерного роста. Неизбежный ответ на эту "свободу" — этический регламент, который претендент должен добровольно соблюдать, дабы вся система бесперебойно функционировала (исполнение производственных инструкций рассматривается как само собой разумеющийся элемент корпоративной этики).

Насколько такая система эффективна в наших условиях — сказать трудно. Слишком много здесь точечных, но не системных начинаний; в трудовом законодательстве статус профессиональных этических кодексов также никак не прописан. Попытаюсь кратко очертить историю вопроса, чтобы дальнейший разговор стал более предметным.

Впервые о корпоративной этике заговорили в США в 1910-1920-х годах. Тогда она понималась довольно примитивно: компания придерживается общепринятых стандартов в обращении с клиентами, то есть этика была направлена на взаимоотношения с клиентами. Довольно скоро проявилось: корпоративные интересы стали выдаваться за национальные. Красноречивое свидетельство тому — известные слова президента корпорации "Дженерал моторе" Ч. Вильсона: «Что хорошо для "Дженерал моторе" — хорошо для Америки». Я тут же задаюсь вопросом: что хорошо для "Норильского никеля" — хорошо ли для России? Или для России лучше то, что хорошо для "Газпрома"? Иными словами, играет ли форма собственности роль в этических оценках?

Действующие профессиональные кодексы состоят из двух частей: идеологической и нормативной. В идеологической части указывается, ради какой цели то или иное предприятие существует, какова его стратегия развития; нормативная часть содержит правила поведения сотрудника. Что касается последних, то я бы разделил кодексы на две категории. Те, что действуют в отраслях инфраструктуры, сосредоточены прежде всего на моральных требованиях к субъектам (медикам, психологам, адвокатам, журналистам) и правилам их взаимоотношений с "клиентами". В кодексах больших корпораций, которые "заточены" под интересы фирмы, потребности работника, чувство его собственного достоинства и способы самореализации находятся на втором плане.

Упомянутое соображение еще важно вот почему. Как правило, корпоративный кодекс не предусматривает каких-либо административных санкций за нарушение профессиональной этики. Предполагается, что таким наказанием может быть моральное осуждение коллег, профессионального сообщества. Но у нас практически отсутствуют (утрачены) традиции цивилизованной моральной обструкции (скажем, коллективная подача заявлений об увольнении в знак протеста) и еще живы традиции коллективной травли неугодных.

В заключение хочу сказать: профессиональные этические кодексы пишутся для морально зрелой, ответственной личности. Только при наличии такого адресата устанавливаемые правила будут действенными.

Б.Г. Юдин. Максим Анатольевич, а как бы Вы соотнесли трудовую этику и этику корпоративную?

М.А. Мануильский. Корпоративная этика — производное от трудовой этики сообщества, народа, цивилизации. Это прекрасно показал М. Вебер ("Протестантская этика и дух капитализма"). Конечно же, господствующие в обществе ценности определяют направленность корпоративных регламентов. Представьте, что в уставе корпорации "Дженерал моторе" будет записано: "Всякая частная собственность есть кража". Да ни один рабочий, ни один менеджер, прочитав это, не выйдет на работу. Но это в Америке...

А.В. Шершуков. Хотел бы отреагировать на предшествующее выступление по поводу постиндустриального общества, в котором мы будем жить. Во-первых, тот факт, что в стране идет демонтаж индустриального общества, не означает, что мы сразу станем обществом постиндустриальным. Во-вторых, постиндустриальное общество в том виде, в каком его нам преподносят, действительно похоже на общество студентов в том смысле, что формально ими производится некий интеллектуальный продукт в виде конспектов лекций и т.д., а деньги у существенной части студенчества оказываются каким-то образом, "через тумбочку". Вот пример разговоров по поводу постиндустриального общества на фоне демонтажа того индустриального общества, которое худо-бедно у нас было построено.

По прочтении упомянутой предыдущим оратором книги М. Вебера "Протестантская этика и дух капитализма" (всем присутствующим в зале, кто не читал, рекомендую прочитать) можно сделать вывод: примерно за 100 лет, прошедшие с момента выхода этой работы, с точки зрения идеологической концепции, которую бизнес пытается преподнести или навязать обществу, не изменилось практически ничего. Как говорится, "если ты такой умный, то почему такой бедный?" Критерий успешности заключается в количестве твоих денег. По большому счету вся успешность, либо некоторая степень успешности, может быть конвертируема в деньги, я имею в виду артистов, шоу-бизнес и т.д. Это тот концепт, который сейчас на совершенно разных уровнях, совершенно разными людьми, СМИ, частью депутатского корпуса, крупными чиновниками и т.д. в качестве основного, явно или неявно, декларируется в отношении общества. И на этом фоне разговор об уважении к человеку труда приобретает несколько циничный характер. Потому что в нашей стране это образ человека, работающего в достаточно плохих условиях и по большому счету мало зарабатывающего. Если выбирать между работой в офисе и работой у станка, например, на не очень преуспевающем машиностроительном предприятии, то, думаю, выбор большинства сидящих в зале очевиден. Так же, как и выбор при социологическом опросе среди молодежи. Поэтому ни о каком трудовом равенстве не может быть и речи. Если говорить о том, что рабочий человек — гордость нашей страны, но при этом платить зарплату, которую он получает сейчас, то все эти разговоры ни о чем.

В настоящее время мы живем в обществе социально стабильном; есть некоторые проблемы, но они в общем-то не столь велики, с ними борются, их по-своему разрешает бизнес — в виде благотворительности, ими занимается государство — повышаются пенсии, выделяются доплаты бюджетникам, перечисляются миллионы рублей и т.д. Проблема заключается в том, что профсоюзы с ситуацией сталкиваются с другой стороны: наше общество очень сильно социально расслоено, разница 10% наиболее и 10% наименее зарабатывающих людей составляет от 16, по оценкам Росстата, до 25 пунктов, по оценкам других (независимых) экспертов. Для стран Западной Европы революционной ситуацией считается разница заработков более чем в 8 раз.

Еженедельно в стране происходит примерно пять — семь трудовых конфликтов (приостановки работы, голодовки и др.) разной степени продолжительности и интенсивности. Причем причины, по которым они случаются, несколько странны и необычны для страны, претендующей на звание постиндустриальной, социально ориентированной державы. К примеру, на сегодняшний день у нас совокупный работодатель должен совокупному работнику за уже выполненную работу 2 млрд рублей. Это долги по заработной плате. Не могу назвать страну в Западной Европе — Англию, Францию, Германию, — где бы за уже сделанную работу работнику не заплатили. Там идут споры по поводу повышения зарплаты на 5-10%, но нет долгов такого размера. А ведь работодатель при этом еще и говорит о том, что в нашей стране плохо работают, низкая производительность труда, ленивые работники. Практически работник прокредитовал бизнес на 2 млрд рублей, поскольку работал, а ему не заплатили. Расплатитесь за выполненную работу, а потом обсуждайте, кто как работает.

На сегодня в стране сложилась ситуация XIX века, когда происходило расширение границ рабочего дня. Формальная его продолжительность — 8 часов; это 40 часов в неделю. Но сейчас выдвигаются предложения (с ними выступал во время своей президентской кампании упоминавшийся здесь М. Прохоров) об увеличении рабочей недели до 60 часов. По сути, расширение границ рабочего дня для бюджетников уже произошло — люди не в состоянии жить на зарплату, которую получают за 8 рабочих часов, на одну ставку, и вынуждены работать на полторы — две. Такую практику пытаются распространить и на промышленных работников. В этой ситуации опять-таки лучше не говорить о том, как важно поддерживать престижность рабочей профессии.

Теперь о модернизации России. Если в качестве модернизированных иметь в виду страны Западной Европы, то надо быть готовыми ко всем издержкам потенциальной модернизации. Там, как и в нашей стране, идет демонтаж системы социального государства, которая сложилась в 1960-е годы на базе противостояния советского и капиталистического блоков. В данное время снижение социальных гарантий в странах Западной Европы происходит активно и постоянно, как и увеличение пенсионного возраста. Поэтому когда мы говорим о желании видеть в качестве ориентира для жизни ту или иную европейскую страну, то не задумываемся, что и там есть проблемы. Хотите жить, как в Испании? — будьте готовы к 20%-ной безработице, более половины которой составляют молодые люди. Хотите жить, как в Англии? — будте готовы к еженедельным забастовкам на транспорте (к примеру, в лондонском метрополитене) и к снижению уровня социальных гарантий. К сожалению, разговор по поводу модернизации превратился в нашей стране в некоторую мантру, под которой каждая из сторон понимает свое. Говоря о модернизации, профсоюзы имеют в виду построение социального государства, а наши оппоненты — демонтаж того социального государства, в котором мы, тем не менее, продолжаем жить при всех его минусах.

Конечно, в Советском Союзе была уравниловка, никто не спорит. Квалифицированный работник получал зарплату, в процентном отношении сопоставимую с зарплатой директора, и плюс к этому пользовался достаточно большим объемом общественных фондов, которые в тот момент наличествовали в стране. В то же время были и минусы: например, нельзя было читать книги, которые хотелось. Но и сейчас существует список книг, которые читать нельзя. Поэтому в данном смысле мало что изменилось. В свое время одна из героинь кинофильма "Москва слезам не верит" сказала совершенно правильную вещь: "Не учите жить, а лучше помогите материально". В этом и заключаются отношение человека к труду и разговоры о важности труда в современном обществе, необходимости рабочих профессий. А с помощью профсоюзов работник в состоянии добиться нормальных условий труда, если он и сам к этому прилагает какие- то усилия.

М.А. Мануильский. Я тут говорил о кодексах, но, к стыду своему, не читал ни одного устава профсоюзов, хотя и сам член профсоюзной организации. Какие основные задачи там ставятся?

А.В. Шершуков. В стране существует достаточно большое количество так называемых отраслевых профсоюзов — организаций, объединяющих наемных работников определенной отрасли. Так, в горно-металлургический профсоюз входят те, кто работает на данном предприятии; есть еще профсоюз народного образования и науки, и т.д. На сайте Федерации независимых профсоюзов России (fnpr.ru) размещен список существующих профсоюзов. Их основные цели и задачи — повышение заработной платы; улучшение условий и охраны труда; составление нормального коллективного договора, который заключается на предприятии между представителями работников — профсоюзами — и работодателями.

Б.Г. Юдин. Александр Владимирович, как чаще всего разрешаются трудовые конфликты?

А.В. Шершуков. Изначальные причины трудовых конфликтов — долги по заработной плате, незаконные увольнения работников в случае, если предприятие находится в сложной экономической ситуации. Проблемы разрешаются по-разному. Если имеются долги по заработной плате и на предприятии есть деньги, а работодатель просто, что называется, "финтит", то при наличии нормальной профсоюзной организации составляется обращение в прокуратуру, в суд, то есть в принципе вопрос решается достаточно быстро. По статистике, в год по стране профсоюзные юристы, представляющие работников, ведут в судах несколько десятков тысяч дел и 92% этих дел выигрывают. Как правило, работодатели являются источником нарушений трудовых прав работников, а не работники из-за плохой работы нарушают что-либо. Если предприятие находится в состоянии банкротства, — ситуация более грустная. По большому счету, из 2 млрд рублей (совокупного долга по зарплате), о которых я упоминал, существенная доля — как раз деньги предприятий, пребывающих в состоянии банкротства, и этих денег работник уже, по сути, не получит. Данные средства у него украл совокупный российский работодатель, которого к ответственности не привлечешь.

(Окончание следует)

© 2013 Материал подготовила С.М. МАРАБАНЕЦ


Источник — Человек, № 4 (август 2013)
Поделиться:
Рейтинг@Mail.ru