А.А.Мельникова, Л.Я.Круглянская Взаимосвязь оснований русской культуры и гендерных архетипов в контексте цивилизационной динамики

Читать журнал

main.jpg

При анализе сущностных особенностей культуры, ее значимых параметров, предельной задачей является определение ее глубинных оснований. Данные основания – это инварианты, являющиеся модифицирующей структурой, выстраивающей элементы культуры в определенный иерархический порядок. Со времени произошедшего в гуманитарном дискурсе лингвистического поворота одним из способов анализа культуры является обращение к ее языку [2; 3; 11; 13]. Логично предположить при обращении к языку, что содержание инвариантов как структуры культуры будет в предельно чистом виде закодировано также в структуре – в грамматике языка. Анализ грамматики – основных правил, определяющих присущую русскому языку специфику слово- и формообразования, – позволил выделить в качестве глубинных оснований идеи: 1) соединенности, связанности всего со всем; 2) подстраивания, согласования; 3) значимости внутреннего (базового); 4) акцентированности тонкостей мировосприятия [10].

Следующим шагом нашего исследования подходов к изучению оснований культуры станет обращение к характеристикам, объединяющим свойственный культуре определенный набор черт. В контексте нашего интереса это выделенная Г. Хофстедом характеристика Маскулинность /Феминность, то есть соотнесение значимых черт культуры с одним из гендерных архетипов. Описывая содержательную сторону маскулинности как культурной характеристики, Хофстед выделяет высокую ценность материальных вещей, поощрение конкуренции и соперничества, стремления выделиться, проявить себя, ценность власти, денег и представительства, важность таких характеристик личности, как уверенность в себе, настойчивость. Работа, ее значимость доминирует над домашней сферой. Для феминных культур главный фокус внимания – сам человек, на первом месте стоят моральные и этические ценности, ум и благородство значимей силы и напора, важными являются поддержание хороших отношений с окружающими, сочувствие слабым, социальная направленность деятельности. В целом же значимость работы гораздо ниже, чем семьи, дома. Россия относится к феминным культурам. При соотнесенности с выделенными из грамматики глубинными основаниями мы наблюдаем соответствие: при введении переменной внутреннее/внешнее под значимость внутреннего (3) из представленных пар попадает человек с акцентированностью морального и этического (оппозиционная, внешняя ценность – власть, деньги, материальные вещи), ума и благородства как внутренних характеристик (имеющие внешнюю направленность в этом случае – сила, напор, настойчивость), внутренняя направленность на дом в противоположность внешней – на работу; к соединенности, связности всего со всем (1) относятся хорошие отношения с окружающими и социальная направленность деятельности; к подстраиванию, согласованию (2) – сочувствие слабым. Сочувствие – это умение, почувствовав состояние другого человека, испытать схожее состояние. В психологии такое качество называется эмпатией, и, согласно исследованиям, его выраженность характерна для русской культуры [4, с. 334], причем составляющей эмпатии, наряду с базовой настроенностью на другого, является также умение почувствовать тонкости состояния другого человека, нюансы настроения – улавливание тонкостей и нацеленность на внутреннее (4, 3) в перечне наших глубинных оснований.

kruglyanskaya.jpgТретьим подходом к изучению оснований культуры является исследование ее архетипов –первообразов, укорененных в коллективном бессознательном, которые являются модификаторами ценностно-нормативной сферы культуры, определяя типичные для нее установки, модели поведения, способы эмоционального реагирования. Среди перечисленных Юнгом базовых архетипов к гендерно-ориентированным относятся, прежде всего, входящие во внутриличностную систему Анима/Анимус [14]. В интерпретации Юнга данные архетипы связаны с коллективным многовековым опытом взаимодействия полов друг с другом, в результате чего мужчины приобрели феминные, а женщины – маскулинные качества. Степень же выраженности в человеке качеств противоположного гендера зависит, судя по всему, от нацеленности культуры, поощряющей те или другие качества как социально желаемые. Можно предположить, что в маскулинных культурах и в женщинах, и в мужчинах активизируются маскулинные характеристики, а в феминных культурах – феминные.

Необходимо также учитывать, что гендер – это социальный, а не биологический конструкт, следовательно, и набор феминных/маскулинных качеств для каждой культуры может варьироваться. Какие же феминные качества активизируются в русской культуре? Обращение к исследованиям культурных реалий в историческом аспекте показывает: уходящая корнями еще в языческие времена феминная акцентировка [12, с. 33-69] имеет в то же время вполне определенное мифологическое насыщение: женское – это, прежде всего, материнское. Образ великой языческой Богини-Матери со временем трансформируется, с одной стороны, в образ матери земли, Родины-матери и, с другой стороны, в образ Богородицы. Что касается второй трансформационной ветви, то, сравнивая Россию с Европой, мы наблюдаем разный акцент – там упор делается на девственность, непорочность (Дева Мария), и такой разворот женской ипостаси инициирует, по мнению исследователей, святую любовь к прекрасной даме, характерную для рыцарства. В русской же православной традиции это именно Богоматерь, то есть важна материнская ипостась феминного. Выделяя данное различие, С. Н. Булгаков подчеркивает, что «православию совершенно несвойственно внесение в почитание Богоматери таких оттенков, которые выразились в рыцарском культе ―прекрасной дамы‖ на Западе», в числе которых – оттенок эротизма [1, с. 259]. Осознание значимости женского начала воплощается в русской философии в софиологии, в которой при осмыслении библейской традиции акцент ставится не на Бога-Отца или Христа, а на Софию, олицетворяющую в себе Мировую Душу, Мудрость и Вечную Женственность, одним из ликов которой и является Богоматерь [6].

Таким образом, при соотнесении с русской культурой феминной характеристики мы констатируем не просто культурно заданную активизацию в мужчинах Анимы – то есть черт, свойственных женщине, но активизацию именно материнского типа поведения, которая в нашей культуре выражается в заботливой чуткости, поддержке, душевной развернутости, эмоциональной теплоте, доброте, в плане интеллекта – в ориентации скорее на интуитивную мудрость, чем на рациональное осмысление. Исследования лидерского поведения и существующих в нашей культуре нормативных ожиданий по отношению к нему подтверждают данное предположение [5; 7; 9]. Итак, мы можем сделать логическое предположение: присущие русской культуре глубинные основания активизируют феминные гендерные архетипы с акцентом на архетип Матери, задавая соответствующие культурные характеристики.

Переходя к осмыслению маскулинной/феминной культурной направленности в цивилизационном контексте, фиксируем: западная цивилизация транслирует чуждую нам маскулинную направленность – ориентацию прежде всего на себя, стремление выделиться, самоутвердиться, сосредоточенность на своих целях и правах, на собственных материальных, бытовых потребностях и желаниях и вытекающую отсюда деятельность, направленную на изменение мира под свои удобства [8]. Каков же результат такой гендерно ориентированной (маскулинной) цивилизационной активности? Становящиеся уже привычными экологические катастрофы, происходящие в результате потребительского отношения к природе, а также уверения экологов в том, что планета, не справляясь с деструктивным воздействием человека, не успевает восстанавливать свои ресурсы, говорят о возможности экологической катастрофы планетарного масштаба. В этом контексте по-другому начинают осмысляться маскулинные признаки, способствующие успешной цивилизационной динамике: являясь позитивной основой для профессионализации, работая на научно-технический прогресс, они в результате не просто приводят к изменению природы, но – к уничтожению ее. Для гармоничного существования на Земле цивилизация должна решить вопрос не изменения под себя природы, а вписывания в нее, согласования с ней. В этом аспекте основания русской культуры и активизируемые ими феминные архетипы с соответствующими ценностными установками подходят гораздо лучше, чем маскулинные ценности и установки американской и западно-европейской культур.

Список литературы

1. Булгаков C. Н. Православие. Париж: YMCA-Press, 1965. 403 с.

2. Вежбицкая А. Язык. Культура. Познание. М.: Рус. словари, 1996. 416 с.

3. Зализняк А. А., Левонтина И. Б., Шмелев А. Д. Ключевые идеи русской языковой картины мира. М.: Языки славянских культур, 2005. 554 с.

4. Касьянова К. О русском национальном характере. М.: Институт национальной модели экономики, 1994. 367 с.

5. Круглянская Л. Я., Вагина М. В. Архетипическая составляющая профессионального имиджа в пространстве административной культуры // Культура. Духовность. Общество: сборник материалов VII Международной научно-практической конференции / под общ. ред. С. С. Чернова. Новосибирск: Издательство ЦРНС, 2013. С. 160-163.

6. Кунь Л. Идейные основания культа женственности в русской культурной традиции // Вопросы философии. 2013. № 2. С. 128-136.

7. Мельникова А. А. Представления о деятельности в русской ментальности: аспект языкового анализа // Вопросы культурологии. 2009. № 11. С. 70-73.

8. Мельникова А. А. Универсалии цивилизации vs. глубинных оснований русской культуры // Общество. Среда. Развитие. 2012. № 4. С. 294-296.

9. Мельникова А. А., Круглянская Л. Я. Архетипы лидера и глубинные основания в культуре: лингво-культурологическое исследование // Общество. Среда. Развитие. 2013. № 1. С. 194-197.

10. Мельникова А. А., Куц В. А. Глубинные основания русской культуры как база ее иммунитета // Ярославский педагогический вестник. 2013. № № 3. C. 220-224. ISSN 1997-292X № 2 (40) 2014, часть 2 133

11. Парыгин Б. Д., Мельникова А. А. Интегральная гуманитарная теория: концептуализация соединения психологии с культурологией, философией, социологией и лингвистикой // Вестник Ленинградского государственного университета им. А. С. Пушкина. 2012. Т. 5. № 2. С. 5-14.

12. Рыбаков Б. А. Язычество древних славян. М.: Наука, 1981. 608 с.

13. Степанов Ю. С. Константы: словарь русской культуры. М.: Академический проект, 2004. 992 с.

14. Юнг К. Г. Душа и миф. Шесть архетипов. М.: Харвест, 2004. 400 с.


Источник — Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики, № 2 (40) (февраль 2014)
пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ@Mail.ru